главная  |  галерея  |  викторина  |  отзывы  |  обсуждения  |  о проекте
АБВГДЕЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЭЮЯ?
Поиск статьи по названию...
Каталог книг «Библиотеки-Алия»
БИБЛИЯ
ТАЛМУД. РАВВИНИСТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
ИУДАИЗМ
ТЕЧЕНИЯ И СЕКТЫ ИУДАИЗМА
ЕВРЕЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ. ИУДАИСТИКА
ИСТОРИЯ ЕВРЕЙСКОГО НАРОДА
ЕВРЕИ РОССИИ (СССР)
ДИАСПОРА
ЗЕМЛЯ ИЗРАИЛЯ
СИОНИЗМ. ГОСУДАРСТВО ИЗРАИЛЬ
ИВРИТ И ДРУГИЕ ЕВРЕЙСКИЕ ЯЗЫКИ
ЕВРЕЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА И ПУБЛИЦИСТИКА
ФОЛЬКЛОР. ЕВРЕЙСКОЕ ИСКУССТВО
ЕВРЕИ В МИРОВОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
СПРАВОЧНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
Rambler's Top100
испанская и португальская литература. Электронная еврейская энциклопедия

испанская и португальская литература

КЕЭ, том 3, кол. 906–914
Опубликовано: 1986

ИСПА́НСКАЯ И ПОРТУГА́ЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУ́РА

Влияние Библии. Борьба христиан против вторгавшихся на Пиренейский полуостров мусульман привела к слиянию национальных и религиозных тенденций в испанском обществе. Это нашло отражение в зарождающейся испанской литературе. Евреи и христиане совместно переводили Библию с иврита на местное наречие, пользуясь списками, сделанными до 1250 г. В 15 в. евреи или новые христиане выполняли новые переводы Библии. После перевода, сделанного в 1422–33 гг. Моше Аррахелем и снабженного им комментариями, появился перевод Аврахама Уске (Феррара, 1553), послуживший источником вдохновения для переводчиков на ладино (см. Еврейско-испанский язык), который евреи сохранили и после изгнания из Испании в 1492 г. В конце 16 в. католическая церковь официально запретила пользование испанскими переводами Библии, и перевод ее оставался монополией еврейских изгнанников до конца 18 в., когда церковные власти пересмотрели это решение. Тем не менее, в эпоху Ренессанса Библия оказала большое влияние на испанскую и португальскую литературы, в частности на творчество писателей еврейского или марранского (см. Марраны) происхождения. О сильном влиянии Библии свидетельствует тематика и поэтические образы произведений Луиса де Леона (1527–91), ученого-гуманиста и поэта. То же можно сказать в основном и о поэтах-мистиках испанского Возрождения, в частности о святом Хуане де ла Крус (1542–91). Следы влияния Библии имеются даже в творчестве светского писателя Гарсиласо де ла Вега (1503–36). Героями пьес Диего Санчеса были Соломон («Фарс о Соломоне», около 1530 г.), Авраам, Моисей и Давид. Микаэль де Карвахаль написал драму о Иосифе (около 1575 г.). Из 96 библейских «ауто» (одноактных мистерий) Мадридского кодекса (1550–75) 26 основаны на Ветхом завете. Марран Шломо Уске (около 1530 г. – около 1596 г.) написал для праздника Пурим пьесу «Эсфирь» на испанском языке, первая постановка которой состоялась в Венецианском гетто в 1558 г.

Однако драма и поэзия по мотивам Библии заняли видное место на сцене только с 17 в. Плодовитый испанский драматург Тирсо де Молина (Габриель Тельес) написал пьесу «Искусная сноповязальщица» (1634) на сюжет книги Руфь и драму «Месть Тамар» (см. Авшалом). Еще более существенную роль Библия играла в творчестве Педро Кальдерона де ла Барки, использовавшего темы Ковчега Завета и пленения вавилонского («Вечеря Валтасара») и обратившегося к образам Давида, Соломона и Иова в других своих «ауто сакраментале» (религиозных пьесах). Жанр «ауто» золотого века Испании был в немалой степени предвосхищен религиозными и назидательными драмами Жила Висенти, португальского придворного драматурга, многие произведения которого написаны на испанском языке. В Библии черпал вдохновение также писатель еврейского происхождения Фелипе Годинес (около 1588 – около 1639), драматург и проповедник из Севильи, автор пьес о Исааке, Давиде, Хамане и Мордехае, Иосифе и Юдифи. В числе писателей, покинувших Пиренейский полуостров и нашедших убежище за рубежом, были Франсиско (Иосеф) де Касерес (родился около 1580 г.), пьеса которого «Семь дней недели» (1612) явилась переложением эпической поэмы французского протестанта Дю Бартаса о семи днях творения; Давид Авенатар Мело (умер около 1646 г.), марран, вернувшийся к иудаизму, издавший стихотворное переложение псалмов на испанский язык (1626); пользовавшийся популярностью Антонио Энрикес Гомес (1600?–62?), автор «Самсона Назорея» (1656) и «Вавилонской башни» (1647). Библия послужила также источником вдохновения для двух португальских поэтов: Жуана (Моше) Пинту Делгаду (умер в 1653 г.), руководителя марранской общины в Руане, посвятившего кардиналу Ришелье «Поэму о царице Эсфири», «Плач пророка Иеремии» и «Историю Руфи» (Руан, 1687), и Мигела ди Силвейры (около 1578 – 1638), создавшего на испанском языке шедевр барокко «Маккавей» (Неаполь, 1638). В начале 18 в. творил Ицхак Кохен де Лара, автор «Достославной комедии о Хамане и Мордехае», сюжет которой он заимствовал из книги Эсфирь и относящихся к ней мидрашистских традиций (см. Мидраш), и баллады о Иакове (оба сочинения изданы вместе; Амстердам, 1699). Аврахам де Варгас (середина 18 в.), марран-изгнанник, писатель и врач был автором назидательных бесед на библейские темы: «Теологические размышления и наставления» (Ливорно, 1749).

На протяжении 18–19 вв. испанская и португальская литература реже обращается к Библии и еврейским темам, вероятно, вследствие политического и социального консерватизма этих стран и отсутствия в них евреев. Даже в 20 в. интерес к этим темам носит довольно ограниченный характер. Замечательным исключением из этого правила было творчество выдающегося испанского романиста и критика марранского происхождения Рафаэля Кансиноса Асенса (1883–1964). Вернувшись в лоно иудаизма, он изучил иврит и написал несколько произведений на еврейские темы, в частности «Псалмы. Семисвечник» (1914, лирические стихи в «библейском» стиле), избранные фрагменты в переводе на испанский «Гармония и совершенство Талмуда» (1919), «Саломея в литературе» (1919), «Еврейские сказки» (1922), роман «Светильники Ханукки. Эпизод из истории евреев в Испании» (1924) и «Любовь в Песни Песней» (1930) с параллельным текстом на иврите и испанском языке.

Образ еврея в испанской литературе. Еврей в испанской литературе изображался обычно как отрицательная личность. Уже в древнем памятнике испанской литературы «Песнь о моем Сиде» (около 1140 г.) изображены два еврея-ростовщика, Ракель и Видас. Они были одурачены Сидом, которому ссудили 600 марок под залог богато украшенного сундука, наполненного песком. Этот эпизод толковался по-разному, но, бесспорно, должен был удовлетворять антиеврейские чувства тех, кто слышал эту историю из уст трубадура. В поэме «Богоматерь-чудотворица» поэт 13 в. Гонсало де Берсео пишет о чудесах, невольным объектом которых оказались евреи. В Европе в тот период пользовались популярностью рассказы о еврее, который, крестившись, спасал свою душу. Некрещеный еврей наделялся дьявольскими качествами и заслуживал наказаний ада. «Диспут между христианином и евреем» — таков наиболее распространенный жанр испанской литературы 13 в. «Диспуты», авторами которых были как христиане и мусульмане, так и евреи, отличались грубостью языка; христианских авторов характеризует скабрезность выражений относительно еврейского обряда обрезания. В средневековой литературе наибольшую доброжелательность к евреям, пожалуй, проявлял Дон Хуан Мануэль. В «Книге наказаний» он пишет с большой симпатией о своем лекаре доне Саломоне и горячо рекомендует его сыну. В 14 в. поэт и историк Педро Лопес де Аяла обличал могущественных придворных евреев в «Поэме о дворце» — сатире, бичующей все язвы того времени, а не направленной исключительно против евреев. В том же веке Хуан Руис, протопресвитер Итский, сочинял песни для мавританских и еврейских танцовщиц, а также для христиан. В конце 14 в. – начале 15 в. «Пляски смерти» переносят на испанскую почву широко распространенный в Европе тип сатиры. Смерть приглашает на танец мусульманского законоведа (альфаки) и раввина и обращается с ними не лучше и не хуже, чем с остальными своими жертвами.

Новые христиане и марраны. Литература 15 в., отражавшая усиление напряженности в отношениях между разнородными частями населения Испании и ненависть христиан к евреям, полна антисемитских выпадов. Евреи (в особенности обращенные в христианство) служат объектом насмешек и изображаются как трусы, хитрецы и торгаши. В «Кансьонеро» («Сборник стихов», 1445), составленном Хуаном Альфонсо де Баэной, включены не только стихи, обличающие евреев и новых христиан, но и стихи некоторых еврейских поэтов, например Альфонсо Альвареса де Вильясандино. Новое издание этого «Кансьонеро» вышло в Мадриде в 1966 г.

Во 2-й половине 15 в. вышел в свет «Кансьонеро», составленный Хуаном Фернандесом де Исаром (переиздан в 1956 г. в Мадриде). В него включены стихи поэтов-марранов, в частности Минго Ревульго и Хуана Альвареса Гато, писавшего на библейские темы. Несколько позже в «Коплах (`куплетах`) провинциала», ядовитом пасквиле на высшую испанскую знать, дворяне-идальго обвиняются главным образом в половых извращениях и в тайном отправлении обрядов иудаизма. Поэт-апостат Родриго де Кота (2-я половина 15 в.) оправдывает свою исступленную ненависть к евреям и марранам отвращением к еврейским обычаям того времени. Это вызвало резкое осуждение другого поэта-апостата Антона де Монторо, который был вовлечен в стихотворную полемику с третьим поэтом — крещеным евреем, Хуаном де Вальядолидом.

Нападки на евреев, облеченные в форму игры слов и двусмысленностей, продолжались и после изгнания евреев из Испании, в период расцвета испанской литературы в 16 в. и в еще большей степени в 17 в. Церковная цензура ограничивала сферу сатиры, но это ограничение не распространялось на новообращенных. Назвать человека евреем — значило жестоко оскорбить его, и даже малейшее сомнение в чистоте крови считалось смертельной обидой. Сатирическому осмеянию подвергались мнимые физические недостатки евреев, их верования и обычаи, их тяга к продвижению по общественной лестнице. Высмеивались имена, позволявшие заподозрить в их носителях евреев, а упоминание об отвращении к свинине стало шаблонным оскорблением. Даже глагол esperar (`ожидать`) стал намеком на евреев, ожидающих прихода Мессии. Сатирик Ф. Кеведо-и-Вильегас высмеял своего литературного соперника Луиса де Гонгору (1561–1627), избрав мишенью для нападок его нос (намек на еврейское происхождение), и угрожал натереть свиным салом свои стихи, чтобы Гонгора не вздумал украсть их. В этот период сочинения Кеведо были наиболее антисемитскими и уступали только юдофобским проповедям на аутодафе, которые печатались и находили широкий круг читателей. В отличие от него, врач и писатель Хуан Уарте из Наварры (1529–89) в произведении «Исследование умов» (1575) проявлял явную симпатию к евреям, утверждая, что они обладают особым талантом к медицине. Великий писатель Мигель де Сервантес Сааведра, считавшийся подобно Хуану Уарте, потомком новых христиан, время от времени сочинял антисемитские стихи, но вместе с тем высмеивал доктрину «чистоты крови». В пьесах (сохранились две из них) он даже выражает, хотя и в завуалированной форме, восхищение верностью евреев иудаизму и их жизнеспособностью.

У Тирсо де Молины, Лопе де Веги, Алонсо Кастильо-и-Солорсано (16–17 вв.) и Кальдерона евреи также являются объектом насмешек. Наиболее злобное обвинение, принадлежащее перу Тирсо де Молины («Осмотрительность женщины», 1634), сводилось к тому, что врачи-апостаты умерщвляют своих пациентов-христиан. В пьесе «Невинное дитя караульной» (1617) Лопе де Вега вновь обвинил марранов в совершении ритуального убийства (см. Кровавый навет). Такое обвинение выдвигалось не часто после 1492 г., ибо новые христиане пользовались большой властью и были опасными врагами. Легенда об Эрмозе, еврейке из Толедо, любовнице короля Альфонса VIII, послужила сюжетом для комедий Лопе де Веги «Примирение короля с королевой и еврейка из Толедо» (1617), Антонио Миры де Амескуа (рубеж 16–17 вв.) и Хуана Батиста Диаманте (17 в.), в пьесе которого «Еврейка из Толедо» (1673) евреи наделены благородством. Лучшим произведением неоклассического театра в 18 в. в Испании была трагедия на ту же тему «Ракель» (1778) Гарсии де ла Уэрты.

Вклад евреев в испанскую литературу. Писатели-евреи в Испании играли важную роль в развитии испанской литературы на протяжении 12–17 вв., но при этом необходимо отличать правоверных евреев от новых христиан, у которых еврейским было только происхождение. Старейшие памятники испанской литературы, истинное значение которых открылось только в 20 в., были тесно связаны с жизнью двух семитских народов — евреев и арабов (поселившихся в Андалусии), создавших две поэтические формы: харчас, краткие рифмованные концовки на разговорном арабском или «мосарабском» наречии, транскрибированные арабскими или еврейскими буквами, и более крупные формы — опоясанные строфические поэмы, или мувашшах, — на классическом арабском языке или иврите. Из более 50-ти дошедших до нас харчас не менее 20-ти образуют концовки к мувашшах на иврите. Старейшей является часть мувашшах, написанная неким Иосефом Писцом, как полагают, до 1042 г.; она является также древнейшим из известных нам памятников лирической поэзии на западноевропейском языке и датируется более ранним периодом, чем даже старейшие провансальские поэмы. Харчас встречаются в мувашшах великих еврейских поэтов Испании Моше Ибн Эзры, Иехуды ха-Леви и Меира бен Тодроса ха-Леви Абул‘афии (около 1170–1244). Наиболее древняя из известных харчас принадлежит перу Иехуды ха-Леви. Она была написана в знак признательности придворному короля Альфонса VI — Шломо ибн Фарузиэлю, выкупившему из плена евреев Гвадалахары (1085).

Переводчики. Евреи в средневековой Испании прославились как переводчики. Обладая знанием арабского, иврита и какого-либо из романских языков, они были неоценимыми участниками и посредниками в развитии науки и этики Востока и нарождающейся европейской культуры (см. Переводы). Важнейшим из центров ознакомления европейских народов с арабской наукой был Толедо. В 12 в. архиепископ Раймунд собрал евреев, христиан и мусульман в Толедо для осуществления переводов арабских научных и философских трудов на латинский язык. В 13 в. Толедо вновь стал культурным центром, но, руководствуясь стремлением короля Альфонса X превратить испанский (кастильский) в государственный язык, переводили уже с арабского языка на испанский. Еврейскими переводчиками Альфонса X были Ицхак ибн Сид, дон Аврахам, рабби Иехуда бен Моше ха-Кохен (Иехуда Моска), Иосеф бен Моше Геронди (сын Нахманида) и Аврахам ди Колонья. Иехуда (Хафуда) Бонсеньор из Барселоны (умер в 1131 г.) составил для короля Арагона Хайме (Иакова) II сборник изречений на каталанском языке — «Книга притчей и изречений мудрецов и философов» (около 1300 г.), использовав для этого преимущественно арабские и еврейские источники.

Поэты. Одним из первых прославившихся евреев-стихотворцев Испании был Шем Тов бен Ицхак Ардутиэль, известный также под именем Сантоб де Каррион, или дон Санто. Его «Притчи» (видимо, 1355–60) были первым образцом афористической поэзии на испанском языке. Моше де Сарагуа Асан также может претендовать на титул родоначальника еврейской литературы в Испании. Его стихотворный трактат о шахматах на каталанском языке был переведен (1300) на испанский язык. Евреи обогатили средневековую испанскую культуру, также создавая `literatura aljamiada`, то есть произведения на испанском языке, написанные арабскими или ивритскими буквами, например, одна из четырех рукописей «Притчей» Сантоба, хранящаяся в библиотеке Кембриджского университета (издание 1947 г., редактор И. Гонсалес Лиубера). К этому жанру принадлежит также поэтическое переложение библейского рассказа о Иосифе «Стихи о Иосифе». Впоследствии эта поэма заняла видное место в литературе на ладино.

Писатели-евреи и новые христиане. Начиная с 15 в. в Испании писатели-марраны или новообращенные неизменно преобладали над теми, кто открыто исповедовал иудаизм. Погромы, начавшиеся в 1391 г., массовое обращение евреев в христианство, а в 1492 г. изгнание их из страны положили конец золотому веку испанского еврейства и сделали невозможным открытое отправление обрядов иудаизма в Испании. Разумеется, и до 1492 г. были евреи-писатели, принявшие христианство, как, например, моралист Петр Альфонси в 12 в. (автор «Руководства для духовенства», 1120), воинствующий христианин Альфонсо де Вальядолид (он же Авнер из Бургоса; 1270–1340?). Но в 15 в. в Испании сложилась совершенно новая ситуация: сформировался целый класс новых христиан, и народный антисемитизм привел к резкому размежеванию между ранее, по крайней мере, сосуществовавшими народами и религиями. Духовная элита страны состояла в основном из новых христиан. Таковыми были многие из наиболее крупных писателей и гуманистов Испании. Они также прославились как служители культа и придворные. Фердинанд и Изабелла, которые подписали эдикт об изгнании евреев, не возражали против того, чтобы новые христиане увековечивали их деяния: Диего де Валера (около 1412–88), сын Альфонса Чирино (умер около 1430 г.), крещеного еврея, врача короля Кастилии Хуана II и автора нескольких любопытных трудов по медицине, написал «Хронику католических королей». Официальным летописцем королевской четы и секретарем королевы был Эрнандо дель Пульгар (1436–93), также считавшийся апостатом.

При Хуане II новые христиане выдвинули из своей среды ряд известных поэтов. Впоследствии несколько писателей меньшего масштаба оставили свидетельства того, что переживали евреи после крещения. Будучи в меньшинстве, подвергавшемся осмеянию и глумлению со стороны большинства, они часто обращались к сатире, направляя ее против себе подобных и даже против самих себя. Одним из приемов в литературной полемике этой эпохи часто служило обоснованное или необоснованное обвинение в тайном исповедании иудаизма. К писателям действительного или сомнительного новохристианского происхождения принадлежали Хуан Альварес Гато (около 1445 – около 1510), Родриго де Кота, Хуан (Поэта) де Вальядолид, Хуан д’Эспанья (Эль Виехо), Хуан де Мена (1411–56), Антон де Монторо и Альфонсо де ла Торре (1421–61). За смехом и цинизмом марранов проглядывала горечь отверженных. Два выдающихся прозаических произведения были созданы новыми христианами в царствование Изабеллы Кастильской: «Темница любви» (1492) Диего де Сан Педро и «Селестина», написанная целиком или частично Фернандо де Рохасом. Обе эти вещи проникнуты мотивами уныния и страдания тех, кто отступил от веры отцов.

Новые христиане позднейшего периода. Новые христиане, несомненно, играли на протяжении 16–17 вв. видную роль в испанской культурной жизни, но нелегко более или менее точно определить их удельный вес, так как они считали благоразумным скрывать свое происхождение. В результате введения законов о чистоте крови резко ограничивались возможности продвижения обращенных в христианство евреев в церковной, социальной и политической сферах; эти законы затронули даже наиболее правоверных католиков. Инквизиция наложила епитимью за отправление еврейских обрядов на деда величайшей святой Испании, мистической писательницы Тересы Авильской; имеется свидетельство, что отец великого гуманиста 16 в. Хуана Луиса Вивеса был сожжен на костре за тайное исповедание иудаизма.

Новые христиане прославились как новаторы в испанской прозе. Первая пасторальная повесть на испанском языке («Диана», 1559) была написана Хорхе де Монтемайором (около 1520 — 61), выходцем из Португалии, над еврейским происхождением которого издевался один из писателей-современников. Плутовской роман — жанр, возникший, как полагают, в Испании — немало обязан своим развитием новообращенным. Анонимный автор первой книги такого рода «Жизнь Ласарильо с Тормеса» (1554), вероятно, был новым христианином, о чем свидетельствует несколько строчек в начале этого произведения, посвященного завуалированному осуждению расовых предрассудков. В 1599 г. вышла в свет первая часть «Жизни и подвигов пройдохи Гусмана де Альфараче» Матео Алемана. Луис Велес де Гевара обогатил этот жанр книгой «Хромой бес», а Антонио Энрикес Гомес — книгой «Пифагорейский век и жизнь дона Грегорио Гуадании» (1644). Никто из новых христиан не принадлежал к плеяде великих драматургов золотого века испанской литературы, но пьесы некоторых из них ставились на мадридской сцене. Помимо Энрикеса Гомеса, к ним принадлежали Фелипе Годинес и плодовитый драматург, друг и последователь Лопе де Веги, Хуан Перес де Монтальбан (1602–38), который, несмотря на то, что его отец (книготорговец и издатель) был новым христианином, был назначен нотариусом инквизиции. Начиная с 18 в. имелось, несомненно, много писателей еврейского происхождения, но к тому времени этот вопрос утратил остроту.

Писатели-изгнанники. В марранской диаспоре евреи, исповедовавшие иудаизм, или их потомки внесли важный вклад в развитие испанской литературы 17–18 вв. В Амстердаме во 2-й половине 17 в. активное участие в литературной жизни принимали изгнанники: Иосеф Сема (Цемах) Ариас, бывший капитан испанской армии; Франсиско (Иосеф) де Касерес; поэтессы Изабелла (Ребекка) де Корреа и Изабелла Энрикес; Менашше бен Исраэль; Ицхак Оробио де Кастро (1620–87); Уриэль Акоста; Исаак Гомес де Сосса (сын врача испанского инфанта Фердинанда); Исаак Кохен де Лара и Николас (Даниэль Иехуда) де Оливер-и-Фуллана, бывший испанский полковник. Одним из наиболее выдающихся представителей этого круга был Мигель (Даниэль Леви) де Барриос (1635–1701), которого скитания привели из Вест-Индии в Нидерланды, где он жил двойной жизнью: капитан испанской армии в Брюсселе и ортодоксальный еврей в Амстердаме.

Современные испанские писатели. В современной испанской литературе персонажи-евреи занимают второстепенное место. Писатели-романтики 19 в. Г. А. Беккер, М. Х. Ларра-и-Санчес и Х. Соррилья-и-Мораль время от времени изображали в своих произведениях евреев, впрочем, без особой симпатии. Романист Б. Перес Гальдос в «Фортунате и Гиацинте» (1886–87) показывает, что в конце 19 в. марраны продолжали занимать ведущее положение в деловых кругах Мадрида. Еврейские мотивы встречаются и в его романе «Глория», в котором описывается любовь еврея к христианке. В 1-й половине 20 в. В. Бласко Ибаньес, писатель-новатор, утверждавший, что в его роду были евреи, посвятил роман «Мертвые повелевают» (1909) проблеме чуэтас (см. Шуэтас) на Мальорке. Р. Кансинос Асенс (см. выше) посвятил еврейской теме два труда: «Испания и испанские евреи» (1917) и «Евреи в испанской литературе в Испании. Эпизоды и символы» (1950). Х. К. Бароха издал в 1962 г. труд «Евреи Испании в новое и новейшее время» (3 тома).

Образ еврея в португальской литературе. Португальская литература возникла несколько позже, чем литература на кастильском диалекте, и в средние века евреи упоминаются в ней редко, а изображение их мало чем отличается от изображения в испанской литературе. Отдельные антисемитские замечания можно встретить в «Издевательских и хулительных песнях» (13–14 вв.). В «Песнях о святой Марии», сочиненных королем Кастилии Альфонсом X на галисийском языке, евреи рисуются как детоубийцы, лжецы и орудие дьявола. Во «Всеобщем кансьонейру» (1516) Гарсии ди Резенди содержатся многочисленные сатирические зарисовки евреев, а А. да Мота в «Фарсе об Алфайяте» издевается над неудачами еврея-портного. Наряду с этим в «Кансьонейру да Ватикана» (13 в.) евреи не изображаются как отрицательные герои. Антисемитские тенденции проявляются позднее, в 14 в. и далее. Так, в произведении анонимного автора «Книга о королевском дворце» евреи высмеиваются, хотя автор воздерживается от оскорбительных выражений. Резкие выпады против евреев встречаются в рукописи португальского монаха Жуана ди Пуанти Саоку «Слово о евреях». Здесь, по-видимому, сказывается влияние литературы Испании, направленной против евреев и марранов. Еврейские персонажи встречаются в различных пьесах (на португальском и испанском языках) разностороннего драматурга Жила Висенти, современника и свидетеля гонений на евреев Португалии и насильственного обращения их в христианство. В религиозных «Назидательных деяниях Барков» и в «Диалоге о воскресении из мертвых» он пользовался стереотипными аргументами в своих нападках на евреев, изображая их как богоубийц, олицетворяющих дьявола; но в других пьесах рисует евреев более корректно. В «Фарсе об Иниж Перейра» (1532) и в «Еврейке из Бейры» (1525) изображение характеров евреев и их обычаев основывается на личных наблюдениях Висенти, и, если им придана некоторая карикатурность, то так же описаны и неевреи. Главные герои 1-й части «Пьесы о Лузитании» (1532), еврей-портной дон Иехуда, его жена и дочь, изображены с замечательной тонкостью. В некоторых произведениях Висенти выражается сдержанный протест по поводу насильственного крещения евреев и нападок на новых христиан.

После изгнания евреев из Португалии в 1497 г. в литературе участились нападки на португальских апостатов и их потомков. Франсишку Мануэл де Мело в «Апологетических беседах» (1721), так же как Мануэл Монтейру в сочинении «Учение возвышает нас» (1642), писал в сатирических тонах о торговых операциях обращенных в христианство евреев. На протяжении 16–17 вв. издавалось множество научных трудов, в том числе написанных крещеными евреями (например, Ж. Б. ди Эшти), но эти труды лишены литературной ценности.

В 19 в. португальский поэт Ж. Б. Алмейда-Гаррет в «Романсейру и кансьонейру» и бразильский поэт-романтик А. ди Каштру Алвис обращаются к теме любви христианского юноши и прекрасной еврейки. Та же тема лежит в основе популярной романтической поэмы Т. Рибейры «Еврейка». Защите евреев посвящен классический труд А. Э. ди Карвалью-и-Араужу «История происхождения и установления инквизиции в Португалии» (3 тома, 1854–59). В защиту евреев выступали также романисты К. Каштелу Бранку (1825–90; по происхождению марран) и Ж. М. ди Эса ди Кейруш, подвергший резкой критике немецкий антисемитизм и юдофобскую политику Бисмарка в «Письмах из Англии» (1903), а в повести «Реликвия» описавший поездку героя в Иерусалим. Драматург 18 в., мученик за веру А. Ж. Да Силва стал главным героем нескольких произведений, в частности романа К. Каштелу Бранку «Еврей» (2 тома, 1866) и романтической драмы бразильского автора Д. Ж. Гонсалвиша да Магильяншу «Антониу Жозе, или Поэт и инквизиция».

Вклад евреев в португальскую литературу. В средневековой Португалии были как еврейские, так и арабские трубадуры; известность приобрел трубадур по прозвищу «Еврей из Элваша». Большинство португальских писателей еврейского происхождения были марранами, и многие из них бежали в 16–17 вв. из Португалии. Книга «Утешение в бедствиях Израиля» Шмуэля Уске, хотя и была издана за границей (Феррара, 1553), признана классическим произведением португальской литературы, как и пьесы А. Ж. Да Силва, которые продолжали публиковать и ставить в течение многих лет после его смерти без указания имени автора.

Евреи в латиноамериканской литературе. В 16–17 вв. многие писатели марранского происхождения переселились из Испании и Португалии в Америку, надеясь обрести там бо́льшую свободу. Марраны составляли наиболее культурную часть нового американского общества. В Мексике казненный за соблюдение иудейского ритуала Луис де Карвахаль Эль Мосо (1566–96), племянник губернатора провинции Новый Леон, был признанным поэтом. Антонио де Леон Пинело (1591–1658) был одним из первых американских библиографов. В Бразилии снискали известность два писателя-маррана: Амбросиу Фернандиш Брандао (около 1560 – около 1630), автор «Диалогов о величии Бразилии» (около 1618 г.), и Бенту Тейшейра Пинту, автор эпической «Прозопопейи» (1601), первого крупного литературного произведения, написанного в Бразилии. На них поступали доносы в бразильскую инквизицию.

К 19 в. привнесенная марранами культура исчезла, и лишь немногие жители Латинской Америки помнили о своем еврейском происхождении. Известными деятелями литературы были венесуэльские поэты Абигаиль Лосано (1821–66) и Соломон Лопес Фонсека (1853–1935), доминиканский писатель Аврахам Лопес Пенья, колумбийский прозаик Хорхе Исаакс (сын английского еврея, принявшего христианство), автор классического произведения «Мария» (1867). Экзотические еврейские персонажи часто встречаются в новеллах Хорхе Луиса Борхеса, выдающегося аргентинского писателя 20 в., потомка марранов. Борхес использовал каббалистические мотивы для нагнетания напряженности в своих таинственных рассказах, часть которых вошла в сборник «Эль Алеф» (1949; «Алеф и другие рассказы», 1933–69, 1970). Преклонение Борхеса перед еврейским государством побудило его написать в июне 1967 г., во время Шестидневной войны, две поэмы об Израиле. Четыре года спустя, на 5-й Международной книжной ярмарке, состоявшейся в Иерусалиме, Борхес был награжден Иерусалимской премией за вклад в борьбу за свободу личности.

Современные еврейские писатели. К концу 19 в. неизменно росли ашкеназские общины, в особенности в Аргентине, куда Еврейское колонизационное общество (ЕКО) переселило тысячи евреев из России. Два наиболее выдающихся еврейского писателя Аргентины, Альберто Гершунов (1884–1950), автор «Еврейских гаучо» (1908–10), и Шмуэль Эйхельбаум (1894–1967), выросли в еврейских колониях. Карлос (Моше) Грюнберг (1903–68), сионист, видный адвокат и писатель, известен своей книгой «Песнь еврейского квартала» (1940). Он переводил стихи с иврита на испанский язык и считался образцовым стилистом. В творчестве Ласаро Лиячо (1898–?), журналиста и поэта, и его отца Я‘акова Симона Ляховицкого (1874–1934), журналиста и сионистского деятеля, преобладали еврейские темы. Сезар Тиемпо (Израиль Цейтлин, 1905–?), известный поэт и драматург, играл видную роль в борьбе с аргентинским антисемитизмом. Бернардо Вербицкий (1907–1979), журналист и прозаик, изображал еврейскую жизнь и судьбу бедняков. Пользовались известностью также аргентинские еврейские писатели Макс Дикман (1902–?), Махимо Хосе Кан (1900–?) и Марсело Менашше (родился в 1913 г.).

Вопреки выраженным сионистским симпатиям, еврейские писатели Латинской Америки редко обращаются в своем творчестве к Израилю. Исключением является Шмуэль Эйхельбаум (1894–1967), избравший местом действия своего рассказа «Богатый урожай» городок Рош-Пинна. Венесуэльский поэт (христианин) Висенте Хербаси (посол Венесуэлы в Израиле в 1960–68 гг.) также включил в свой сборник «Стихи в пути» (1968) произведения, посвященные Иерусалиму и его жителям.

 ДИАСПОРА > Политическая власть. Взаимоотношения общества и евреев
Версия для печати
 
На бета-сайте
 
Обсудить статью
 
Послать другу
 
Ваша тема
 
 


  

Автор:
  • Редакция энциклопедии
    вверх
    предыдущая статья по алфавиту Испания исповедь следующая статья по алфавиту